Княжна Элиза (duchesselisa) wrote,
Княжна Элиза
duchesselisa

Categories:

Екатерина Михайловна Долгорукова, Светлейшая Княгиня Юрьевская




Часто Екатерину Михайловну Долгоругову воспринимают негативно. "Фаворитка", "Любовница", "Увела", "Разбила семью"… Но если присмотреться внимательнее к разбитой семье, то начинаешь понимать, что разбивать там ничего не нужно было - все и так давно рассыпалось, еще до появления Кати Долгоруковой при дворе.

В юности Александр II был страстно влюблен в Ольгу Калиновскую, фрейлину двора, польку, католичку. Ольгу очень быстро выдали замуж, а Александра отправили в Европу - знакомиться с иностранными принцессами и искать будущую супругу. Там он остановил свой выбор на 15-летней принцессе Гессен-Дармштадтской. Юное создание с огромными глазами и детскими локонами вызвало в Цесаревиче желание оберегать и заботиться. Поскольку никого более эффектного он тогда не встретил, то решил жениться именно на Марии.«Единственное мое желание — обрести достойную подругу, которая бы украсила мой семейный очаг и доставила высшее счастье на земле — счастье супруга и отца». - напишет он родителям. Происхождение Марии было довольно смутным, но официально герцог признал ее своей дочерью, потому она все же считалась принцессой. И все же Александр Николаевич прогадал… В 15 лет еще очень сложно угадать, каким впоследствии будет характер человека. Пятнадцатилетняя Мари, приехав в Петербург очаровала всех и каждого. Поначалу и сам Цесаревич, казалось, был влюблен и абсолютно счастлив. Но постепенно отношения в семье стали портиться: Александр не отказывал себе в удовольствии пококетничать с фрейлинами, Мария стала рабой этикета и правил. Детская непосредственность и веселость совершенно исчезли, Императрица превратилась в сухую и строгую немецкую фрау, а Государь таких женщин не воспринимал, ему нужно было совсем другое.




Очень хорошо об этом пишет П.Н. Краснов в романе "Цареубийцы": "В семье не было отдыха. Там была не жена — но Государыня Императрица, не дети, но Наследник Цесаревич и Великие Князья. Там был тот же строгий этикет Императорской Фамилии.

С годами потянуло Государя к спокойному, не дворцовому, а домашнему очагу. Этот очаг ему создала в 1868-м году молодая девушка княжна Екатерина Михайловна Долгорукая.

Государю было пятьдесят лет. Долгорукой — семнадцать, когда они сошлись. Девушка «с газельими глазами» сумела простотою обращения, иногда доходившей до грубости, пленить Государя, и он полюбил ее крепкой, последней любовью."


Примерно об этом же пишет и С.Д. Шереметев: «Видел я ее не раз на больших придворных балах: стройная, худая, вся усыпанная бриллиантами, с прическою в мелких завитках, она показывалась как бы нехотя, была любезна, говорила умные речи, всматривалась пристально и проницательным взглядом; всегда сдержанная, она, скорее, недоговаривала, чем говорила лишнее. Она как бы исполняла скучную обязанность, и когда говорила, можно было подумать, что она хочет сказать: «Видите, я с вами говорю, потому что это принято, что это – долг, но до вас мне нет никакого дела; у меня есть внутренняя жизнь, доступная избранным, все остальное – служба, долг, скука»… Сдается мне, что Государю Александру Николаевичу было душно с нею».



Императрица Мария Александровна



Примечателен и такой случай: в 1867 году в Ницце, где умирал царевич Николай, она целую неделю не могла навестить умирающего сына только потому, что время послеобеденного сна Николая изменилось и стало совпадать со временем ее прогулки. А перенести прогулку на другое время Мария Александровна ну никак не могла… Когда Марию Александровну спросили, почему нельзя совершать прогулки в другое время, та ответила: "Это мне неудобно".

И на фоне всего этого в жизни Государя появляется Екатерина Долгорукова. Можно ли винить ее в крахе семье? Думаю, что нельзя.

Отцом Катеньки был отставной капитан гвардии Михаил Долгорукий, а матерью — Вера Вишневская, одна из богатейших украинских помещиц. Правда, к концу 50-х годов XIX века богатство семейства Долгоруких было уже в прошлом. В полтавское имение Долгоруких однажды и заехал Император в гости после очередных маневров.





Катеньке было тогда чуть больше десяти, но она очень хорошо запомнила этого большого, статного мужчину с пышными усами и ласковым взглядом. Он сидел на веранде после обеда, а она пробегала мимо. Он окликнул ее, спросив, кто она такая, а она важно ответила:
— Я — Екатерина Михайловна.
— А что ты ищешь здесь? — полюбопытствовал Александр Николаевич.
— Я хочу видеть императора, — чуть смутившись, призналась девочка.

Эта история очень развеселила Государя. Он решил помочь обедневшей дворянской семье и распорядился принять дочерей Долгоруковых, Екатерину и Марию, в самое престижное женское учебное заведение того времени - Смольный институт.

Итак, Катя и ее младшая сестра Мария были помещены в Смольный институт. Уже там девушки выделялась своей красотой. Старшая сестра была девушкой среднего роста, с изящной фигурой, изумительно нежной кожей и роскошными светло-каштановыми волосами. Лицо ее казалось словно выточенным из слоновой кости, а еще у нее были удивительно выразительные светлые глаза и красиво очерченный рот. В Смольном Катюше не очень нравилось, единственное, что скрашивало пребывание там - частые визиты Императора.

"Несмотря на все заботы директрисы, я так никогда не смогла привыкнуть к жизни вне семьи, в окружении чужих мне людей, я стала чаще болеть. Император, узнав о нашем прибытии в Смольный, приехал меня по-отечески навестить; я была так счастлива его видеть, его визиты придавали мне мужества. Когда я была больна, он навещал меня в лазарете. Я обращалась к нему как к ангелу-хранителю, зная, что он не откажет мне в своем покровительстве. Так, однажды, когда пища была особенно плохой, и я страдала от голода, не зная, к кому обратиться, я пожаловалась ему, и с того дня он приказал кормить меня за столом директрисы и подавать мне то, что я пожелаю. Он посылал мне конфеты, и я не могу описать то обожание, которое я испытывала к нему. Наконец мое заточение кончилось, я покинула институт".


Имея всего 16 с половиною лет. Совсем еще ребенок, я совершенно потеряла предмет своей привязанности, и лишь год спустя, по счастливой случайности, встретила императора 24 декабря 1865 года в Летнем саду. Он сначала не узнал меня ... Этот день стал памятен для нас, ибо ничего не говоря друг другу и может быть, не понимая еще того, наши встречи определили нашу жизнь.

Надо прибавить, что мои родители в то время делали все, чтобы развлечь меня, вывозили меня в свет, целью их было выдать меня замуж. Но каждый бал удваивал мою печаль; светские увеселения были противны моему характеру, я любила уединение и серьезное чтение. Один молодой человек очень старался мне понравиться, но мысль о браке неважно с кем, без любви, казалась мне отвратительна, и он отступил перед моей холодностью.




О зарождающемся чувстве Екатерина пишет в своих "Записках", которые опубликовала на склоне лет, живя в Ницце:
"В тот день(день покушения) я была в Летнем саду, император говорил со мной как обычно, спросил, когда я собираюсь навестить сестру в Смольном, и когда я сказала, что отправлюсь туда сегодня же вечером, что она меня ждет, он заметил, что приедет туда только чтобы меня увидеть. Он сделал ко мне несколько шагов, дразня меня моим детским видом, что меня рассердило, я же считала себя взрослой. До свидания, до вечера, - сказал он мне, и направился к решетчатым воротам, а я вышла через маленькую калитку возле канала.
По выходе, я узнала, что в императора стреляли при выходе из сада. Эта новость потрясла меня настолько, что я заболела, я столько плакала, мысль, что такой ангел доброты имеет врагов, желающих его смерти, мучила меня. Этот день еще сильнее привязал меня к нему; я думала лишь о нем и хотела выразить ему свою радость и благодарность Богу, что он спасся от подобной смерти. Я была уверена, что он испытывает такую же потребность меня увидеть. Несмотря на волнения и дела, которыми он был занят днем, он вскоре после меня приехал в институт. Эта встреча стала лучшим доказательством, что мы любим друг друга.


Вернувшись домой, я очень долго плакала, так я была растрогана видеть его счастливым от встречи со мной, и после долгих раздумий решила, что сердце мое принадлежит ему и я не способна связать свое существование с кем бы то ни было. На следующий день я объявила родителям, что предпочитаю умереть, чем выйти замуж. Последовали бесконечные сцены и расспросы, но я чувствовала в себе небывалую решимость бороться со всеми, кто пытался выдать меня замуж, и поняла, что эта поддерживающая меня сила была любовью. С того момента я приняла решение отказаться от всего, от светских удовольствий, столь желанных юным персонам моего возраста, и посвятить всю свою жизнь счастью Того, кого любила.
Я имела счастье вновь его увидеть 1 июля. Он был на коне и никогда я не забуду его радость при встрече. В тот день мы впервые оказались наедине и решили не прятать то, что нас переполняло, счастливые от возможности любить друг друга. Я объявила ему, что отказываюсь от всего, чтобы посвятить себя любви к нему, и что не могу больше бороться с этим чувством. Бог свидетель невинности нашей встрече, которая стала истинным отдохновением для нас, забывших целый свет ради чувств, внушенных Богом. Как чиста была беседа в те часы, что мы провели вместе. А я, еще не знавшая жизни, невинная душой, не понимала, что другой мужчина в подобных обстоятельствах мог бы воспользоваться моей невинностью, но Он вел себя со мной с честностью и благородством человека, любящего и уважающего женщину, обращался со мной как со священным предметом, без всякого иного чувства - это так благородно и прекрасно!






В 1866 году в Петергофе праздновалась очередная годовщина свадьбы Николая I и Александры Федоровны. В трех верстах от главного Петергофского дворца находился небольшой замок Бельведер, покои которого предоставили гостям праздника. Сюда и привезли ночевать Екатерину Долгорукую, и здесь-то она впервые отдалась императору. В ту же ночь он сказал ей:

— Сейчас я, увы, несвободен, но при первой же возможности я женюсь на тебе, ибо отныне я считаю тебя своей женой перед Богом, и я никогда тебя не покину.
Заметим, что «стать свободным» Александр мог только после смерти своей законной жены, императрицы Марии Александровны, тогда уже часто хворавшей. Так что клятва его, которую он обязательно сдержит, звучала как-то жутковато.
Об этом событии Екатерина писала так:

«26 августа мы провели памятный день. Он поклялся мне перед образом, что привязан ко мне навсегда и единственная его мечта — жениться на мне, если когда-нибудь он станет свободен. Он потребовал от меня такой же клятвы, которую я дала с радостью». С того дня мы каждый день встречались, сумасшедшие от счастья любить и понимать друг друга всецело. Он поклялся мне перед образом, что предан мне навсегда и что единственная его мечта - жениться на мне, если когда-нибудь он будет свободен; он заставил меня поклясться в том, что я сделала с радостью… "

Если изначально встречи были тайными,то со временем о новой фаворитке Царя узнали все, в том числе и Мария Александровна.

По свидетельству графини А. А. Толстой, при дворе все сначала приняли новый роман императора за очередное увлечение. В своих «Записках фрейлины» она пишет:
«Я не приняла в расчет, что его преклонный возраст увеличивал опасность, но более всего я не учла того, что девица, на которую он обратил свой взор, была совсем иного пошиба, чем те, кем он увлекался прежде… Хотя все и видели зарождение нового увлечения, но ничуть не обеспокоились, даже самые приближенные к императору лица не предполагали серьезного оборота дела. Напротив, все были весьма далеки от подозрения, что он способен на настоящую любовную интригу; роман, зревший в тайне. Видели лишь происходившее на глазах — прогулки с частыми, как бы случайными встречами, переглядывания в театральных ложах и т. д. и т. п. Говорили, что княжна преследует императора, но никто пока не знал, что они видятся не только на публике, но и в других местах, — между прочим, у ее брата князя Михаила Долгорукого, женатого на итальянке».





Когда княжна Долгорукая, смущенно оглядываясь и прикрывая стыдливо лицо, стала регулярно появляться у императора, придворные, посвященные в тайны царских покоев, зашушукались. Слухи быстро дошли до родственников княжны, и те поспешили увезти ее в Неаполь. Однако уже в июне 1867 года Александр прибыл в столицу Франции. Узнав об этом, примчалась туда и Екатерина, и французская полиция, бдительно следившая за безопасностью русского высокого гостя, начала аккуратно фиксировать его ежедневные тайные свидания, ставя о них в известность своего монарха.Теперь вновь ничто не могло помешать их любви. Они встречались в Елисейском дворце, где поселился Александр и где тоже было немало потайных лестниц и комнат. Сама Екатерина жила в скромной гостинице, а по вечерам через потайную калитку на улице Габриэль и авеню Мариньи приходила к своему возлюбленному. Она была счастлива и писала: «Как лихорадочно ждали мы этой минуты счастья после пяти месяцев мучений. Наконец настал счастливый день, и мы поспешили в объятия друг друга».

После этого так надолго оставаться без своей Кати Государь не захотел.

«Мои родители объявили, что они решили не возвращаться в Россию, — для меня это был слишком жестокий удар… Я немедленно телеграфировала ему, спрашивая, что мне делать, и получила категорический ответ: в таком случае возвращаться одной, а что касается моего устройства — он позаботится. Я поспешила к родителям и заявила, что уезжаю завтра же, что желаю им счастья, но сама лучше умру, чем буду вести это бродячее существование. Они все поняли, и при виде моей энергии поехали со мной. Император был потрясен моим болезненным состоянием, но состояние духа помогло мне… Часы, что мы проводили вместе, всегда казались нам слишком краткими, но счастье разделять радость и счастье было нашей жизнью."

Первенец этой любви появился на свет в апреле 1872 года,это был мальчик, его назвали Георгием. На следующий год у царя родилась дочь — Ольга. Увеличение числа незаконных отпрысков еще больше обеспокоило царственное семейство, но Александр Николаевич каждый раз впадал в страшный гнев при малейшем намеке на необходимость порвать эту связь. Вскоре у княжны Долгорукой родился и третий ребенок — дочь Екатерина.

Так уж вышло, что Екатерина Долгорукая ради любви к императору навсегда погубила свою репутацию, пожертвовала не только жизнью в свете с присущими ей развлечениями, но и вообще нормальной семейной жизнью. Когда же у них родились сын и две дочери, у нее появилась новая печаль: ее дети были незаконнорожденными «бастардами». Александр II очень гордился сыном, говорил со смехом, что в этом ребенке больше половины русской крови, а это такая редкость для дома Романовых…







«Александр был обречен на одиночество. И, наверное, не случайно, что единственным человеком, с которым он пытался это одиночество разделить, с которым был свободным и откровенным до конца, стала Катя Долгорукая — глупенькая, предельно далекая от понимания государственных дел, но любящая и преданная беспредельно; ее Александр II, несомненно, воспринимал как часть самого себя».

Некоторые современники утверждали, что император смотрит на мир глазами Долгорукой, говорит ее словами. Но, похоже, дело обстояло гораздо сложнее. Александру II был нужен человек, который мог бы его выслушать, человек живой и сопереживающий ему. И любящая его Екатерина Долгорукая постепенно вошла в суть многих дел, которые волновали государя, выслушивала его, задавала вопросы, высказывала свое мнение. Она стала его собеседницей, советчицей, его внутренним голосом. Если в чем-то император и повторял мысли Екатерины, то это были его же собственные мысли, услышанные ею.






К тому же Долгорукая жила уединенно (вся семья, кроме сестры, от нее отвернулась), а значит, за ее спиной не стоял влиятельный клан алчных родственников-интриганов и хитроумных придворных сановников. Екатерина никогда ничего не просила у императора, зато она утепляла его мундиры, следила за его лекарствами, жалела его и искренне восхищалась им. И он мог быть уверен, что за этим не кроется какая-то корысть.

С годами Александр и Екатерина становились все ближе и были в равной степени необходимы друг другу. «Александр Николаевич сумел создать из неопытной девушки упоительную возлюбленную. Она принадлежала ему всецело. Она отдала ему свою душу, ум, воображение, волю, чувства. Они без устали говорили друг с другом о своей любви».

Двусмысленно-фальшивое положение закончилось со смертью Марии Александровны. Императрица тихо скончалась в Зимнем дворце, в собственных апартаментах, в ночь со второго на третье июня 1880 года.

Император тут же ввел Екатерину Михайловну в круг родственников. Теперь они уже не таились.

Великий Князь Александр Михайлович вспоминает: "Сам старый церемониймейстер был заметно смущен, когда, в следующее после нашего приезда, воскресенье вечером, члены Императорской семьи собрались в Зимнем Дворце у обеденного стола, чтобы встретиться с княгиней Юрьевской. Голос церемониймейстера, когда он постучал три раза об пол жезлом с ручкой из слоновой кости, звучал неуверенно:
- Его Величество и светлейшая княгиня Юрьевская!
Мать моя смотрела в сторону, цесаревна Мария Федоровна потупилась...
Император быстро вошел, ведя под руку молодую красивую женщину. Он весело кивнул моему отцу и окинул испытующим взглядом могучую фигуру Наследника.
Вполне рассчитывая на полную лояльность своего брата (нашего отца), он не имел никаких иллюзий относительно взгляда Наследника на этот второй его брак. Княгиня Юрьевская любезно отвечала на вежливые поклоны Великих Княгинь и Князей и села рядом с Императором в кресло покойной Императрицы. Полный любопытства, я не опускал с княгини Юрьевской глаз.







Мне понравилось выражение ее грустного лица и лучистое сияние, идущее от светлых волос. Было ясно, что она волновалась. Она часто обращалась к Императору, и он успокаивающе поглаживал ее руку. Ей, конечно, удалось бы покорить сердца всех мужчин, но за ними следили женщины, и всякая ее попытка принять участие в общем разговоре встречалась вежливым, холодным молчанием. Я жалел ее и не мог понять, почему к ней относились с презрением за то, что она полюбила красивого, веселого, доброго человека, который к ее несчастью был Императором Всероссийским?

Долгая совместная жизнь нисколько не уменьшила их взаимного обожания. В шестьдесят четыре года Император Александр II держал себя с нею как восемнадцатилетний мальчик. Он нашептывал слова одобрения в ее маленькое ушко. Он интересовался нравятся ли ей вина. Он соглашался со всем, что она говорила. Он смотрел на всех нас с дружеской улыбкой, как бы приглашая радоваться его счастью, шутил со мною и моими братьями, страшно довольный тем, что княгиня, очевидно, нам понравилась."

Обряд венчания состоялся 6 июля 1880 года в небольшой комнате нижнего этажа Большого Царскосельского дворца у скромного алтаря походной церкви. Были приняты строжайшие меры к тому, чтобы никто из караульных солдат или офицеров, ни один дворцовый слуга не заподозрили о происходящем. Можно подумать, что речь шла о каком-то постыдном поступке, но, скорее всего, Александр II заботился о том, чтобы его родня не попыталась сорвать мероприятие.







Император был одет в голубой гусарский мундир, невеста — в простое светлое платье. Венчал их протоиерей церкви Зимнего дворца Ксенофонт Никольский, а присутствовали на церемонии граф А. В. Адлерберг, генерал-адъютанты А. М. Рылеев и Э. Т. Баранов, сестра невесты Мария Михайловна и неизбывная мадемуазель Шебеко. Все они позже подверглись некому подобию остракизма со стороны так называемого «большого света».

Ей было тридцать два года, ему — шестьдесят два. Их отношения длились уже много лет, и император, женившись на Екатерине, все же выполнил свою клятву, которую дал ей когда-то: при первой возможности жениться на ней, ибо навеки считал ее женой своей перед Богом.

В день свадьбы он сказал:
— Четырнадцать лет я ждал этого дня и боюсь своего счастья. Только бы Бог не лишил меня его слишком рано…

Через несколько часов он издал тайный указ, объявляя о свершившемся и предписывая жене титул и фамилию Светлейшей княгини Юрьевской. Ту же фамилию получили и их дети, а также те, которые могут родиться впоследствии.

После бракосочетания молодожены уехали в Крым. Их медовый месяц длился с августа по ноябрь.

Об этом пребывании в Крыму писал С.Д. Шереметев:"Совершенно неожиданно мы были причиною крупного столкновения семейного. Государь давно желал сближения между своими детьми и детьми цесаревича, в особенности для своей дочери, и делал намёк на то, что совместные прогулки в экипаже были бы весьма желательны. Цесаревна, всячески желавшая отдалить это, объясняла, что великая княжна Ксения Александровна всегда катается в одиночестве… Но вот получается приглашение дочери моей Анне приехать к великой княжне Ксении Александровне… Они вместе играют и едут кататься. Их встречает Государь… Он изменился в лице. Следует затем объяснение, с кем каталась Ксения Александровна… и т.д., словом, было бурное объяснение, и цесаревну довёл до слёз… После этого уже нельзя было избегнуть исполнить волю Государя…



Дети Александра II и княгини Юрьевской


Сколько раз заставал я цесаревну в сильном волнении: глаза наполнены слёз… Она не стеснялась в выражении своего негодования и только удивлялась терпению и спокойствию цесаревича. «Il ne voit rien… quand on lui parle il dit qu’il n’a rien on». Маковский в то время делал портрет княгини Юрьевской; нужно было ходить им любоваться. Цесаревна обратила внимание на руки княгини Юрьевской, что они очень некрасивы, и спрашивает у цесаревича, не правда ли, как руки дурны. Он отвечает, что ничего не видел и не заметил. Помню, однажды цесаревна вышла из кабинета Государя вся в слезах. Я провожал её до дому. Она не могла скрыть своего волнения и негодования. На столе у неё вижу книгу «Mme du Barry». Я обратил на неё внимание. Она говорит, что читать нечего, и что у нас Дюбарри на лицо. После одного объяснения Государь до того разгневался, что крикнул цесаревне, что если она не хочет его слушать как тестя, «alors je vous l’ordonne comme Soverain». Княгиня Юрьевская не переставала натравливать Государя. Случайно я наткнулся на её детей; видел я, как сын её «Гога» бросился обнимать цесаревича, довольно неестественно. Можно сказать, что семейный быт царской семьи представлял из себя целый ад. Цесаревич придумал охоту на Чатырдаги, куда отправился с цесаревной на несколько дней в Космодемьянский монастырь, чтобы быть дальше от Ливадии."






По возвращении в столицу Екатерина Михайловна поселилась в императорских апартаментах, а на ее банковский счет Александр II положил более трех миллионов рублей золотом. Казалось, император был совершенно счастлив…


Но счастье оказалось недолгим. Прогремел роковой взрыв на Екатерининском канале. Растерзанного взрывом, но еще живого императора привезли в Зимний дворец. Каждую минуту входили люди — медики, члены императорской фамилии. Екатерина вбежала полуодетая и бросилась на тело мужа, покрывая его руки поцелуями и крича:
— Саша, Саша!
Она схватила аптечку с лекарствами и принялась обмывать раны мужа, растирала виски эфиром и даже помогала хирургам останавливать кровотечение.
Мутным от боли взором Александр посмотрел на окружавших его близких. Его губы шевельнулись, но звука не последовало. Глаза закрылись, голова бессильно откинулась. Екатерина приняла его последний вздох. Это было в четыре часа тридцать пять минут пополудни…

Когда лейб-медик, знаменитый врач С. П. Боткин объявил о кончине императора, княгиня упала как подкошенная. В розово-белом пеньюаре, пропитанном кровью мужа, ее вынесли из комнаты без чувств. Бог не внял опасениям Александра II — его счастье оказалось таким коротким. Но четырнадцать лет любви не в силах был зачеркнуть никто.

Накануне перемещения останков Александра II из Зимнего дворца в Петропавловский собор Екатерина Долгорукая остригла свои прекрасные волосы и венком вложила их в руки супруга. Совершенно убитая горем, она поднялась по ступенькам катафалка, опустилась на колени и припала к телу невинно убиенного. Лицо императора было скрыто под красной вуалью, но она резко сорвала ее и начала долгими поцелуями покрывать изуродованные лоб и щеки, после чего, пошатываясь, покинула помещение.

В Ницце Екатерина поселилась на вилле на бульваре де Бушаж, которую в честь сына-первенца, так и не взошедшего на российский престол, назвала «Вилла Жорж».

С.Ю. Нечаев "Русская Ницца"
П.Н. Краснов "Цареубийцы"
Tags: аристократия, долгоруковы, романовы, юрьевские
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 33 comments