Княжна Элиза (duchesselisa) wrote,
Княжна Элиза
duchesselisa

Categories:

Семья Николая I в воспоминаниях М.А. Паткуль




В одиннадцатом часу вечера раздается звонок, и, к великому моему удивлению и радости, вбегает муж и передает мне, что императрица хочет, чтоб я непременно была на бале. Как быть с платьем? Ночью лавки заперты, ничего достать нельзя, но тут я вспомнила, что захватила с собой кусок белого тарлатана с белой вышивкой над складками. Сняли с меня мерки и портниха тетушки взялась сшить мне платье. Оно действительно было готово вовремя и очень удачно. Поутру, заехав за тетушкой, муж поехал покупать с ней цветы для головы, белые башмаки и перчатки. Меня не взяли с собой, чтобы я не утомлялась перед балом. Тетушка причесала меня, мне оставалось только надеть платье в Царском, куда мы поехали в карете, чтоб вернуться после бала домой. Несмотря на то, что платье было надето в 1 минуту, мы опоздали.







В передней нас встретил адъютант наследника К.П. Мердер, чтоб предупредить, что статс-дама, которая представит меня Ее Величеству, сидит у входа в зале. Если не ошибаюсь, это была графиня Кутузова. Доведя меня до одной из колонн она сказала: "Извольте следовать за мной, я хочу предупредить Ее Величество". Доведя меня до одной из колонн, она велела обождать там приказаний императрицы. Страх сделать какую-нибудь неловскость волновал меня, я просто была в каком-то лихорадочном чаду. Вот послышалось: "Императрица идет", все расступились. Едва я успела глубоко присесть и поцеловать руку императрицы, как она обняла меня и поцеловала в обе щеки со словами: "Я очень рада видеть Вас и вручаю в Ваши руки счастье нашего приемного сына Паткуля. Надеюсь, что Вы будете ему хорошей женой, экономной и рассудительной, что Вы не будете тратить много денег на наряды, так как и Вы, и Ваш муж не имеете состояния".

Тронутая до глубины сердца такими материнскими наставлениями, я ответила, что сделаю все зависящее от меня, чтоб составить счастье моего мужа, что же касается роскоши, то я к ней не привыкла и, любя его, не боюсь никаких лишений.

Потом, обратясь к Саше, Ее Величество сказала ему:

- Всегда люби свою жену и сделай ее счастливой.
После этого императрица со словами: "Пойдемте, я представлю Вас своим дочерям" - взяла меня за руку и, подведя к одной из них, Ее Величество, назвав меня, прибавила: "А это моя дочь Мари № 1". Цесаревна сказала, что ее радует, что я буду при их дворе и что мы обе Марии Александровны. Представив меня Ольге и Александре Николаевнам, императрица повела меня в другую комнату, где сидела Великая княгиня Мария Николаевна Лейхтенбергская, которая, будучи не совсем здорова, не выходила в зал.







Ольга Николаевна была поражающая красавица, в ней было что-то величественное, кроткое и спокойное. Александра Николаевна обаятельна своей миловидностью, веселостью грацией. Она очень напоминала императрицу, хотя черты ее лица были менее правильны.

Возвращаясь домой, я в карете не умолкала ни на минуту, столько было впечатлений, которыми надо было поделиться с Сашей.

В одно из воскресений пришли пригласить нас от имени Их Величеств к высочайшему столу. Тогда Государь вернулся из своего ежегодного путешествия по России, для смотра войск. Одеваясь у Бутурлиной, я призналась ей, что меня пугает встреча с Ее Величеством, которому, без сомнения, меня представят. Буду ли я принята им милостиво?

Распахнулась дверь красного кабинете императрицы, вышли Их Величества, а за ними все члены царской семьи. Подняв глаза, я увидела, что Их Величества направляются ко мне. Когда они подошли, я еще раз присела, а императрица, обратясь к государю, сказала: "Друг мой, разреши тебе представить жену нашего приемного сына Паткуля". На это государь, протягивая мне свою державную руку, поклонился со словами: "Прошу любить и жаловать". Я была так поражена этим неожиданным и столь милостивым приветствием, что не могла ответить ни слова, покраснела и в первую минуту не могла сообразить, приснились ли мне эти слова царя. Могла ли допустить когда-нибудь возможность, что государь, этот колосс Руссской земли, обратится к 19-летней бабенке со словами: "Прошу любить и жаловать". Такой милостивый прием превзошел всякое ожидание. Вот каковы были наши император Николай Павлович и императрица Александра Федоровна. Кто имел счастье знать близко царскую семью, тот не мог не привязаться к ней всем сердцем. Про меня и говорить нечего, я боготворила императрицу и искренно любила всех августейших детей ее. Перед государем я благоговела.







М.А. Паткуль



Двор оставался в Царском до глубокой осени, и нас приглашали время от времени и на маленькие вечера. В один из таких вечеров великие княжны предложили, прежде чем играть в petits jeux, кататься с деревянной горы, которая находилась в одной из комнат Александровского дворца. Два раза сошло благополучно, а в третийпосреди горы платье мое за что-то зацепилось, и я грохнулась навзничь во весь рост. Саша и все присутствующие бросились поднимать меня, локоть был в крови. Оказалось, что дернул меня за платье великий князь Константин Николаевич, 14-летний мальчик. Поднялась суматоха, кто побежал за сахарной водой, а кто за холодной примочить руку. В это время быстрыми шагами вошел государь; подойдя к Великому князю Константину, он начал его бранить и, подойдя с ним ко мне, заставил его не только извиниться передо мной, но и сам извинился за своего невоспитанного сына.

К выходу 1-го января мне сшили русское придворное платье. С непривычки мне так показалось страшно подойти церемонно для baise main к Императрице, сделать общий поклон высочайшим особам, что, подойдя к выходной двери, я невольно перекрестилась и чуть не столкнулась с герцогом Лейхтенбергским, который с улыбкой спросил меня, почему я осенилась крестом. Скрывать было нечего, признание было чистосердечное.

В тот же день вечером был так называемый маскарад, на который допускались не только служащие, не имеющие приезда ко двору, но всякий мало-мальски прилично одетый. Одним словом, общество было самое смешанное, самое разнообразное. Все залы были переполнены народом, оставляя только свободный проход, по которому парами проходили "польский". Приглашенные дамы были в русских платьях, а военные — в коротеньком черном домино в виде пелерины, надетой на левое плечо. Только один раз я поехала на этот маскарад, чтоб иметь понятие о нем.

На следующем вечере государь, подойдя ко мне, сказал, что во время выхода он смотрел в дверную щелку, видел, как я перекрестилась в дверях и чуть не наткнулась на герцога. Пришлось повторить ему то же, что и герцогу Лейхтенбергскому. Государь засмеялся и спросил: "Будто это так уж страшно?"

На время маневров, которые предполагались около Ропши и на довольно продолжительное время, кажется, недели на две, генеральша Бергман пригласила меня переехать к ним в имение в нескольких верстах от Ропши. Однажды после обеда m-me Бергман, дочь ее Катенька и я сидели на балконе. Вдркг прибегают сказать мне, что императрица остановилась в коляске на большой дороге и желает меня видеть. Я тотчас выбежала к ней, поцеловала ее руку, поклонилась сестре ее, принцессе Луизе Нидерландской, и великим княжнам Ольге и Александре Николаевнам. Поговорив у коляски, Ее Величество выразила желание посмотреть, где я живу, и в моей комнате обождать возвращения государя с меневров. Комната моя была чистенькая, маленькая, в ней стояла кровать, столик и два соломенных стула, на гвозде висело у печки мое платье. Ее Величество села на мою кровать, для принцессы и великих княжон оставалось два стула на троих, сначала они отказались сесть, потому что непременно следует присесть, чтобы по русскому поверью не унести покой из дома, эти две прелестные княжны уселись на один стул, предоставив второй своей тетушке. Поговорив с четверть часа, императрица встала, со словами, что вероятно, она государя не дождется, надо возвратиться в Ропшу, пока не смерклось. Прощаясь с императрицей я сказала, что на днях уезжаю в Петербург и до переезда двора в столицу, вероятно, не увижу ее. На это Ее Величество приказала мне, отправляясь в Петербург, заехать к ней в Петергоф, где она передаст мне приданое, приготовленное ею для будущего нашего ребенка. Императрица заранее предупредила меня ничего самой не готовить, говоря, что эта забота ежит на ней, так как у меня нет матери, а Саше она ее заменяла. Новое доказательство, каким ангелом доброты она была.








Несколько дней спустя маневры закончились, и муж, приехал за мною к Бергманам, откуда мы вместе отправились в Петергоф. Как только доложили обо мне, я тотчас была принята. Императрица была не совсем здорова и лежала на кушетке. Я поцеловала ей руку. В это время вошла Ольга Николаевна и императрица поручила провести нас в другую комнату. Глаза разбежались, когда я увидела все, что было разложено на нескольких столах, перевязанное розовыми и голубыми ленточками. Ничего подобного мне не случалось видеть, все было в таком изобилии, так красиво, что великая княжна, видя мой восторг, с улыбкой и особенным удовольствием водила меня от стола к столу, показывая все в подробности. Возвратившись к Императрице, я со слезами на глазах благодарила ее за ее щедрый подарок. 8 сентября я Бог дал нам дочку Александру, имя дано ей в честь ангела нашей матушки царицы, которая изъявила желание быть восприемницей. Наследник был восприемником.

В этом году мы были приглашены на елку, что потом повторялось ежегодно. Императрица и для нас приготовляла особый стол с подарками. Первое время подарки большею частью состояли из серебряных вещей, как то: ложек, подсвечников или мисочек, одним словом, из таких вещей, которые могли пополнить то, чего у на было мало или вовсе не было.

На Масленной за мазуркой, не помню с кем танцовала, вдруг скорыми, вернее быстрыми шагами государь подходит ко мне и начинает хлопать по моему платью. В первую минуту я, решительно не понимая, что происходит, в недоумении смотрела на царя. Слова государя "Вы горите" объяснили мне то, чего я сначала понять не могла. От искры стенного бра, под которым я сидела, загорелось мое платье. Не будь в комнате государя, от зоркого глаза которого ничего не ускользало, все разом могло на мне вспыхнуть и привести к трагическому концу.







Обед был сервирован в Славянке, после обеда молодежь направилась играть в горелки, а императрица, взяв меня под руку, предложила прогуляться с нею по парку. Во время прогулки вышла нам навстречу крестьянка, подошла ко мне, схватила мою руку и, прежде чем я успела отдернуть, поцеловала. Сконфуженная и краснея, я указала ей на императрицу со словами: "Вот, голубушка, матушка царица, а не я". Императрица засмеялась, сказав, что очень польщена тем, что ее считают такой молодой.

1 декабря родился у нас сын, Названный Николаем. Восприемниками были Его Величество и Мария Николаевна Лейхтенбергская. Январь был очень оживленный; в царской семье были две невесты: Великая княжна Александра Николаевна - принца Гессен-Кассельского, и дочь великого князя Михаила Павловича - Елизавета Михайловна - герцога Нассауского. Обе свадьбы состоялись одна после другой, и празднества чередовались. Молодая Великая княгиня Александра Николаевна начала кашлять, здоровье ее очень тревожило родителей. Муж ее был недостоин такого прелестного создания, каким была великая княгиня. Он был ветрен, ухаживал за всеми смазливыми бабенками и проводил время больше с наездницами цирка, чем с женою. Она любила его, а он подкосил преждевременно ее молодую жизнь.





Великая княжна Александра Николаевна



8 апреля 1848 года родилась у нас дочь Мария. Через две неделисостоялись крестины, которые Император и цесаревна осчастливили личным своим присутствием.От завтрака Его Величество отказался, но принял чай, который я тут же за круглым столом заварила.Государь пил в это время зеленый чай. Наливая себе сливки, Его Величество спросил, где я достаю такие густые. На ответ, что мы держим корову для детей, государь сказал: "От одной коровы! У меня же несколько ферм, а в жизни моей таких сливок и такого вкусного масла не подавали мне!"

Перед отъездом цесаревна надела мне на руку прелестный браслет голубой эмали, у которого висело такое же сердце с незабудкою из бриллиантов. Спустя несколько дней, императрица прислала мне 2 большие картонки, в которых было несколько дорогих нарядных платьев, кружевных книзу и дюжина шелковых чулок с меткою А.Р. и царскою короною. Все это было из приданого в Бозе почившей великой княгини Александры Николаевны, кроме того, голубой глазетовый шлейф, то есть придворный русский наряд от Ее Величества.








С переездом двора возобновились симпатичные вечера в Александровском дворце. Во время чтения императрица постоянно работала, то вышивала по канве, то на вилке плела шелковые шнурочки. Мне было разрешено приезжать с работой и присутствовать на чтении. На одном из этих вечеров императрица вспомнила Kummelkuchen (булочки с тмином), которые она любила, но ни разу не удалось ей кушать их с тех пор, как она была в Пруссии. В Петербурге же таких булочек нигде достать было нельзя.Вернувшись домой, я приказала повару приготовить все, что нужно к следующему утру. Встав довольно рано, я сама замесила тесто, испекла булочки и, отправив их горячими во дворец, велела передать камердинеру с тем, чтобы он подал их к чаю, а до того ни слова о них не упоминал. Императрица так обрадовалась, когда ей подали эти булочки, что спросила, откуда он их достал. Узнав, что я их прислала, она на другой день благодарила меня.

В начале ноября двор переехал в Гатчину. К 12 часам все собирались завтракать в Арсенальном зале. По окончании государь предлагал отправиться на охоту на диких коз, кому как угодно, верхом, в шарабанах, линейках и проч. В 4 часа собирались к обеду. Не знаю, почему, но мне приходилось сидеть на почетном месте. За обедом всегда подавались устрицы, до которых я была большая охотница, многие из моих соседей, которые не ели, подавали мне свои порции. После обеда все расходились по своим углам, а к восьми часам снова собирались к чаю. Всевозможные игры были на сцене: жмурки, кошка и мышка, горелки, загадки с фантами, secretaire. Любила я эти гатчинские пребывания. Cette vie de chateau была мне по вкусу.

Однажды императрица прислала мне из своей гардеробной две большие картонки с платьями при следующей записке: "Прошу прощения, что посылаю вам поношенные платья, но я знаю, что вы их примите, поскольку я их дарю, так сказать, от чистого сердца. Я вас люблю и уважаю, моя дорогая прекрасная крошка, так как вы добродетельны от Бога". Я так была тронута этой запиской, что не ожидая вечера, поехала благодарить Ее Величество. После этого каждую осень присылались мне платья к зиме, а весной летние материи. Детей она тоже наделяла своими щедротами.









В Рождественский сочельник Наследник с великими князьями Николаем и Михаилом Николаевичами делали какой-то смотр, на котором присутствовал Саша. Из манежа Саша прислал мне записку, которой предупреждал, что Их Высочества заедут к нам после смотра, и просил приготовить чай, кофе и что-нибудь закусить.

Что можно приготовить в полчаса? Чем богата, тем и рада! Вспомнив, что Наследник любит жареный картофель с луком, велела приделать к этому битки, заварила кофе и чай и стала ждать дорогих гостей, которые не замедлили приехать. Я была в восторге, что скромный наш завтрак пришелся им по вкусу, в особенности понравился Их Высочествам домашний белый хлеб, только что вынутый из печки. Их Высочества уверяли, что никогда такого вкусного хлеба не ели, и, проголодавшись в манеже, к нашему удовольствию, сделали честь всему, что было подано на стол.

Вечером на елке, куда мы с Сашей были приглашены, Их Величества по очереди подошли ко мне с вопросом, какими булками мы угостили Великих Князей, которые за обедом ничего почти не ели, а все вспоминали вкусный хлеб Паткуля.

На ночь мы вернулись домой в карете, нагруженные царскими подарками для нас и детей.

Вдруг доходит до меня весть, что у государя грипп; хватаюсь за газету, бюллетеней нет, стало быть ничего серьезного.Успокоилась немного, но, тем не менее, написала в Зимний дворец.Увы! Императора Николая Павловича не стало! Сомнения не оставалось. Последний луч надежды исчез. Выпив предложенный мне стакан сахарной воды, рыдая, я дошла до дома. При этом известии раздался общий плач в доме, рыдали все - и дети, и прислуга, и я с ними. Не имея траурного платья, на третий день его кончины я обрезала свою черную амазонку, и, достав шляпу, поехала прямо в Зимний дворец к панихиде, на которой присутствовала царская семья. Приложиться пришлось только к ручке; чудное лицо его было покрыто густой кисеей, сквозь которую ничего не просвечивало, да и глаза мои, полные слез, видели все сквозь туман. Говорят, что бальзамировка была очень неудачная. Я была у матушки царицы, которую застала на кушетке с портретом августейшего мужа в руках. Я бросилась перед нею на колени, целовала ее исхудавшую руку, и долго мы не могли проговорить ни слова, слезы душили нас. Передав мне в подробности последние минуты жизни того, которого так искренне все оплакивали, она сказала, что на просьбу взять ее с собой умирающий царь ответил, что жизнь ее еще нужна, так как она звено, которым держится семья.







Здоровье матушки царицы начало сильно тревожить нас, вечера отменялись часто по причине ее слабости. Вначале октября мы с Сашей были приглашены к ней, застали ее во внутреннем покое лежащей на кушетке. Кроме нас двоих и графа Апраксина не было никого, и я разливала чай. Императрица подавался постоянно отдельный прибор с чаем из fleurs d'oranges. Это был последний раз, что я видела ее в живых.
Tags: romanovs, адини, романовы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments