Княжна Элиза (duchesselisa) wrote,
Княжна Элиза
duchesselisa

Category:

Алапаевская трагедия



Морг г. Алапаевска



И. С. Смолин - данные предварительного следствия по Алапаевскому делу, текст впервые был опубликован в журнале "Первопоходник" № 8, Август 1972 года, с.с. 3 - 13. (Под катом фотографии не для слабонервных).


25 августа, после трехдневного боя, нами был занят город Алапаевск. Красные отошли по линии жел[езной] дороги Алапаевск - Нижний Тагил, разрушая за собою полотно и мосты, которыми это участок дороги особенно изобиловал. Крайне болотистая, лесистая и пересеченная местность исключала возможность маневрирования на широком пространстве, и поэтому преследование красных пришлось вести исключительно по узкому дефиле, по которому проходила железная дорога, и зачастую это было возможно одной только пехотой. Отход красных от Алапаевска не имел характера панического бегства. Они отходили довольно медленно иногда упорно задерживались и даже пытались

переходить в контр-наступление, чтобы вернуть Алапаевск. К 26 августа в Алапаевске сосредоточились: отряд капитана Казагранди (произведенного в этот чин за боевые отличия), полковника Киселева и части моей колонны. Первым занял Алапаевск капитан Казагранди. Распоряжением Начальника Западно-Сибирского отряда я, до прибытия первого со своим штабом, был назначен начальником гарнизона г. Алапаевска. Штаб дивизии, следовавшей в эшелоне по железной дороге, оставался до исправления мостов сначала на ст. Егоршино, а затем переехал на ст. Самоцвет, что примерно верстах в 45 или 50 южнее Алапаевска. Партизанскому отряду капитана Казагранди в составе Ишимского и Верхотурского полков и Шадринского отряда было приказано занять и очистить от красных обширный район Верхотурья, что к северу от Алапаевска. Моей колонне было приказано, одновременно с преследованием красных, заняться тщательным очищением района Алапаевска от тех небольших красных банд, которые оставались на местах. Части колонны полковника Киселева составили резерв Западно-Сибирского отряда.

Город Алапаевск является одним из второстепенных заводских пунктов северного Урала, производящий кровельное и сортовое железо, рельсы и выплавку чугуна. Население его почти исключительно состояло из служилой заводской интеллигенции и рабочих. Здесь, между прочим, особенно прочно привились, преимущественно среди рабочей массы, коммунистические принципы. Коммунисты считали Алапаевск наиболее прочной и надежной цитаделью коммунизма на всем северном Урале и на этом основании избрали его местом заключения, а затем и казни некоторых членов Царствовавшего Дома Романовых. В первые дни нашего пребывания в Алапаевске меня удивила крайняя сдержанность и замкнутость местной интеллигенции, явно стремившейся уклониться от какого бы то ни было открытого общения с нами и, особенно, выражения сочувствия и радости по поводу изгнания отсюда большевиков. Меня чрезвычайно интересовал и волновал вопрос относительно убийства здесь членов Дома Романовых, но выяснить это становилось нелегко благодаря тому, что на все наши вопросы население давало крайне уклончивые и неопределенные ответы. Странность этого явления объяснились довольно скоро и просто. Оказалось, что среди местных большевиков существовало убеждение в том, что достигнутые нами успехи весьма непрочны и временны и что Алапаевск будет скоро вновь занят красными войсками. Убеждение это было настолько глубоко и прочно, что все местные большевистские организации, во главе с Алапаевским совдепом и чрезвычайкой, остались в районе города, скрывшись частью в окрестных лесах и частью даже в самом городе.



Население это знало, но, терроризированное большевиками и тоже не уверенное в прочности нашего положения, молчало. Как потом выяснилось, этим скрывшимся здесь большевикам была поставлена, между прочим, красным командованием задача ударить по нашему тылу, как только мы двинемся вперед, и с этой целью им были оставлены значительные запасы оружия, огнеприпасов, снаряжения, продовольствия и огромная сумма денег.


Присматриваясь и прислушиваясь к нам, население постепенно меняло и свои взгляды относительно нашего положения в борьбе с большевиками, находя его более прочным и обеспеченным на успех, нежели казалось ранее. Этим в значительной степени облегчилась и ускорилась работа контр-разведки. Стали поступать точные данные о задержавшихся в районе Алапаевска большевицких организациях и наиболее важных отдельных деятелях их. Через несколько дней после моего прибытия в Алапаевск в наших руках были уже, за исключением председателя, все члены местного совдепа и участники казни Царственных узников.


Однажды вечером ко мне явился местный рабочий Н. и заявил, что хотя он и числится в списке местных коммунистов, но по своим убеждением никогда не был таковым, не участвовал в преступной деятельности коммунистов и записался в партию только потому, что иначе вызвал бы к себе ненависть и репрессии со стороны совдепа. Спросил, может ли он рассчитывать на то, что останется безнаказанным за свое наличие в этом списке, если сообщит мне подробные и точные сведения о том, кто из коммунистов остался в Алапаевске, где скрывается и с какой целью. Я с ним условился и в ту же ночь выслал по его указанию в окрестные леса два отряда. Один из этих отрядов, под начальством капитана К. вернулся к утру, доставив значительную часть членов местного совдепа, несколько видных комиссаров, около 400 новых винтовок, много патронов, ручных гранат, подрывных материалов и прочего имущества, - всего на тридцати парных подводах. Все это скрывалось и было захвачено верстах в 20 от Алапаевска, в доме лесника и около него. При этом большевиками было оказано вооруженное сопротивление.

Другой отряд, под начальством подпоручика С., вернулся через двое суток и доставил остальных членов совдепа, 1.300.000 рублей, винтовки, огнеприпасы и прочее имущество на десяти подводах, захваченных в глухой лесной трущобе, верстах в 12 от Алапаевска. При этом любопытны некоторые подробности, доложенные подпоручиком Суворовым.

Указанная отряду местность, где скрывались большевики, не имела никакого жилья, но, по словам агента-рабочего, там должны были находиться землянки. Надо заметить, что наступили уже зимние холода и выпал довольно глубокий снег.

Сутки шарил отряд по лесу, но ничего не мог найти. Наконец, решил вернуться в Алапаевск. Подпоручик Суворов с двумя или тремя разведчиками что-то замешкался и отстал от отряда. Вдруг в лесу бросилось ему в глаза странное явление: при полном безветрии зашевелилась и наклонилась береза. То же заметили и его спутники. Подошли к этой березе, тронули ее, и она легко повалилась. Под березой оказалась прикрытая снегом дощатая покрышка. Подняли последнюю и увидели глубокую яму со ступенями. Когда же подпоручик Суворов стал по ним спускаться в яму, оттуда последовал выстрел, которым он был легко ранен в голову. Однако, он успел выскочить из ямы и, вернув отряд, принялся за исследование ее. Выяснилось, что это был вход в обширную землянку, устроенную ниже уровня земли, и в ней именно скрывались большевики, сдавшиеся затем без сопротивления. Здесь же скрывалось и имущество.

Всего было задержано обоими отрядами около 45 отъявленнейших коммунистов, среди которых оказались и палачи, совершившие казнь Царственных узников и других, бывших с ними в Алапаевске, лиц.

Назначенное мною предварительное следствие скоро установило не только факт казни членов Царского Дома в Алапаевске, но и местонахождение их тел. Это оказалась одна из самых глубоких заброшенных шахт, если не ошибаюсь, под № 7, верстах в 15 от Алапаевска.

Как выяснилось1, казнь была совершена в ночь с 17 на 18 июля 1918 года, то есть почти одновременно с казнью Царской Семьи в Екатеринбурге. Задержанные нами палачи показали, что Царственные узники были живыми сброшены в шахту, но так как дело происходило ночью, то не могли указать, в какую именно шахту. Поэтому пришлось организовать весьма тяжелую работу по очистке и осмотру нескольких шахт, расположенных в том районе, где была произведена казнь. Работа принимала слишком затяжной характер, а тела умученных все не обнаруживались. Наконец, совершенно случайно нам удалось узнать, что участником казни царственных лиц был инженер (фамилии его, к сожалению, не помню), который выполнял при большевиках обязанности главного комиссара всего Алапаевского заводского района. При этом характерно отметить, что, как я уже говорил, местное население знало это, но настолько было терроризировано большевиками, что, сделавшись более или менее откровенным в других вопросах, в этом именно деле продолжало упорно молчать, и этот инженер-палач продолжал даже при нас оставаться в Алапаевске на свободе.

Выяснилось все это вот каким образом.

Объезжая фронт, прибыл в Алапаевск начальник Западно-Сибирского отряда (он же - Уполномоченный Вр. Сибирского правительства) генерал Вержбицкий. По этому случаю был устроен в Алапаевске вновь назначенной местной администрацией и интеллигенцией банкет. И вот во время этого банкета рядом со мной оказался за столом молодой инженер, отношение к которому других инженеров и поведение его самого показались странными и подозрительными. Слишком уж был он нервно болтлив, неестественно развязен и, как будто бы, смущен своим нахождением среди нас. Я стал его усилено угощать и, когда он

основательно подпил, завел с ним весьма осторожную беседу относительно казни Великих Князей.


- Глубоко же упрятали, - говорю, - чекисты тела Великих Князей, третий день работаем над очисткой шахты и никак не можем добраться до казненных.

- Да, - отвечает, - не легко будет вам добраться до них. Это самая глубокая и запущенная шахта.

- Стало быть, вам известно, в какую именно шахту сброшены тела Князей?

- Нет, - отвечает, спохватившись, - этого никто не знает и знать не мог...

Через несколько минут этот инженер по моему распоряжению незаметно исчез из-за стола, был доставлен в район расположения шахт и там был вынужден точно указать, в какой шахте находились тела.

Шахта оказалась, действительно, очень большой и глубокой, наполненная водой и почти до самого входа забитая валежником, бревнами, мусором, камнями и землей. Работа по очистке ее представляла огромный труд и длилась, при большом наряде рабочих, около трех суток. Труднее всего было выкачать из нее воду.

Во время этой работы я находился на передовых позициях.

Когда я вернулся в Алапаевск, тела уже оказались извлеченными из шахты и лежали, прикрытые церковными пеленами, в церковной ограде, около сторожки.Не в меру усердные местные следственные власти решили соблюсти все следственные формальности и на этом основании подвергнуть тела судебно-медицинскому вскрытию. К моменту моего прибытия туда оказался уже вскрытым один из умученных - как значилось по найденному при нем документу, Ремиз. Вскрытие производилось в сторожке. По одним сведениям это был лакей Великого Князя Сергия Михайловича, по другим - доктор. Я приказал не производить дальнейшего вскрытия.

Картина была ужасная. Передо мною лежали: огромная фигура Великого Князя Сергия Михайловича, тела стройных юношей Великих Князей Константина Константиновича, Иоанна Константиновича, Игоря Константиновича, Великой Княгини Елисаветы Федоровны, Князя Палей, доктора (?) Ремиз и еще одной женщины, личность которой не удалось при мне точно установить, но, по-видимому, это была монахиня, добровольно последовавшая за Великой Княгиней Елисаветой Федоровной. В этой последней поражала значительная молодость и необыкновенное изящество фигуры.

Все, за исключением Великой Княгини и монахини, были в дорожных штатских костюмах. Великая Княгиня Елисавета Федоровна была в сером платье и белой косынке; на груди ее висел кипарисовый крест. Монахиня была в таком же костюме. На груди ее висел золотой крест и золотые часики. Следует заметить, что при осмотре других тел были обнаружены при них ценные золотые и серебряные вещи. Очевидно палачи, спеша выполнить свое зверское, каиново дело, не успели обобрать мучеников.

Тела не имели запаха тления. Незначительный запах ощущался лишь от тела Великой Княгини Елисаветы Федоровны. Это объясняется тем, что они все время лежали в воде. Тела не были изуродованы. Чуть-чуть лишь покривились носы у Великих Князей Константина и Иоанна Константиновичей, да у Великого Князя Сергия Михайловича оказалась простреленной голова со входным отверстием в темени и выходным под подбородком. Очевидно, выстрел последовал тогда, когда мученики были уже сброшены в Шахту. На телах были следы подтеков.

Донеся по начальству об обнаружении мною в Алапаевске тел умученных Великих Князей, я, впредь до прибытия из Омска или Екатеринбурга высших следственных властей приказал положить все тела в церкви, спешно изготовить цинковые гроба, сложить в церковной ограде каменный склеп и в нем намеревался совершить торжественное погребение мучеников.


За предоставленные материалы Смолина выражаю огромную благодарность Илье Григорьеву, фотографии взяты из его же группы https://vk.com/lastromanovs.





Фотографии тел алапаевских мучеников




























Tags: владимир палей, их уничтожили большевики, романовы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments