Княжна Элиза (duchesselisa) wrote,
Княжна Элиза
duchesselisa

Category:

Великий Пост и Пасха в Екатерининском институте благородных девиц




Наступивший Великий Пост сопровождался частыми церковными службами, – на 1-ой, 4-ой и 7-ой неделе, они бывали ежедневно. Все по очереди говели, исповедовались, торжественно причащались по воскресеньям. Два раза в неделю ели за столом только постное кушанье, тогда из кухни несся запах жареной рыбы. Прислуге, по желанию постившейся весь Пост, готовился особый стол. По традиции нашего Института, когда причащалась «дортуарная» девушка любого класса, то в этот день ей не полагалось работать. Воспитанницы сами стелили кровати, подметали пол, стирали пыль и чистили умывальники. К приходу весны, обычно в марте, пекли жаворонков. Старшим разрешалось идти на кухню, по несколько человек от каждого класса и помогать поварихе. Это было для нас веселое развлечение. Вымыв руки и сняв рукавчики , шли на кухню, т. е. большое помещение в несколько комнат: одна, так называемая «провиантская», где хранилась провизия и не было проведено центральное отопление; там на мраморных, досках лежали мясо или рыба, овощи, фрукты; вдоль стен, в шкапах с раздвижными дверками запасы муки, риса, макарон, различных круп, сахара, соли. Следующая — была длинная комната с печами-плитами, топившимися газом или дровами; стояла или висела кухонная, для готовки, посуда, — кастрюли, котелки, сковороды. Все сияло чистотой; кафельный пол натирался до блеска. Затем была зала с длинными столами и скамейками, с посудой в шкапах за стеклянными дверцами. В этой зале обедал и ужинал служащий персонал — мужская и женская прислуга: повара, кухарки, горничная и экономка. Был в Институте также и эконом, но он являлся как бы начальством над кухонными служащими: давал распоряжения, следил за доставкой провизии и заведовал расходами. Он с семьей жил в пристройке здания Института, был дворянином, дочери его учились в Институте. Экономка же – (из мещанок), заведовала кухней, составляла меню обедов и ужинов, для чего раз в неделю приходила в столовую на совещание с 2-мя дежурными воспитанницами старшего (1-го) класса. Как-то случайно мы узнали, что она дала взаймы наши вафельницы (формочки для печенья вафель) Смольному Институту – вероятно, по знакомству – его экономке. Чтобы извести ее мы, дежурные 1-го класса, тотчас заказали на сладкое «вафли с битыми сливками». Она как-то «выкрутилась», но мы вскоре повторили заказ, ставя ее в неловкое положение. Это продолжалось недели 3, наконец вафельницы вернулись, и мы успокоились.
——

Возвращаюсь к жаворонкам. Приготовленное для них тесто было разложено небольшими круглыми лепешками на полированном деревянном столе. Под руководством кухарки барышни лепили подобие птичек: туловище с хвостиком и крылышками, головка с изюминами в виде глаз. Отдельно стояли железные листы смазанные маслом. Уложенные на них готовые жаворонки поочередно задвигались в духовку. Закончив свое участие в приготовлении, барышни уходили в свои классы. Вскоре, по нижнему коридору распространялся аппетитный запах сдобного теста. «Жаворонки прилетели!» — приветствовал институток сторож Леонтий, распахивая, перед входившими воспитанницами двери столовой, где ждал сервированный чай с еще теплыми жаворонками.

——

Великим Постом, мы меньше думали о шалостях и может быть потому лучше учились, усерднее занимались науками. В 2-х старших классах начиналась подготовка к выпускным экзаменам; у педагогичек шли репетиции: программа у них была обширная — проходили в слегка сокращенном виде науки, преподаваемые на Высших Женских курсах; лекции читались известными профессорами. Особенно любимым из них был пожилой профессор Витберг, — преподававший русскую литературу. Седая голова, сгорбленный, некрасивый, он имел талант увлекательно преподавать свой предмет. За его лекциями мы сидели, как зачарованные, не пропуская ни одного слова. Он был другом известного проф. Кони, на публичные выступления которого Витберг добывал нам приглашения. Также как и в программе в классах, обращалось большое внимание на языки — французский и немецкий, преподавалась педагогика, сравнительное языковедение, математика, затрагивалась и политическая экономия, происходили опыты по естественным наукам, — мы изучали анатомию на лягушках и мышах. По педагогике — давали пробные уроки в младших классах. Каждая воспитанница, учившаяся на добавочных курсах в нашем Институте, избирала себе специальностью какой-либо предмет, лично я избрала специальностью французский язык, — окончив курсы, вскоре получила место преподавательницы франц. языка в женской Гимназии Принца Ольденбургского, — в 4-ом (среднем) классе и в старшем выпускном.



____


Кто не жил в дореволюционной России, тот не может себе представить величия великолепия и романтики праздника Св. Пасхи. В нем сочетались глубокая вера, религиозность и остатки языческих обрядов.
Подготовка к празднику начиналась тотчас после Масленой с ее блинами и весельем; кончалась неделя «Прощенным Воскресением» прекращавшим обеды, балаганы, маскарады и другие развлечения. Поздно вечером просили друг у друга прощения за нанесенные обиды. Ответ был: «Бог простит, прости и меня» — и целовались со слезами на глазах.

С понедельника начиналась 1-я неделя Великого Поста. Благочестивые люди, обитатели монастырей, крестьяне, — не брали в рот мясного, молочных продуктов яиц и конечно, лакомств. Некоторые даже воздерживались от сахара и не ели рыбы; питались кашами, супом, пирогами, кислой капустой, овощами, заправленными постным маслом. Во многих семьях и в закрытых учебных заведениях, соблюдали 2 постных дня в неделю: среду и пятницу.

В Церквях шли беспрерывные службы, сопровождаемые грустными напевами; священник и клир были в темных одеяниях. На 1-ой, 4-ой и 7-ой неделе прихожане говели: постились, исповедовались и причащались.

На последней неделе начинались приготовления к празднику; с четверга принимались варить и красить яйца, растирали творог для пасок, ставили тесто для куличей и баб, готовили разные жаркие, запекали окорока, жарили птиц и поросят. Усердно чистили свои жилища — скребли полы, натирали паркеты, мыли и крахмалили занавески и скатерти, полировали мебель, чистили серебро и ризы на иконах. После этого, в домах все сверкало, словно улыбалось, в комнатах носился аромат ванили, из открытых окон пахло весной… Все приготовления кончались в последнюю субботу Великого Поста: тогда с утра ничего не ели ожидая розговен.



___

Ночью шли в церкви и Соборы к Пасхальной заутрени. Все были нарядны: девушки и молодые женщины в белых платьях, пожилые — в светлом; чиновники и военные в парадных мундирах. Крестьяне надевали вынутые из сундуков чистые наряды, украшаясь чем и как могли. Около 12-ти ночи из каждого Храма выходил Крестный Ход: духовенство в светлом облачении, священник — с крестом в руках, за ним прислужники во главе с Церковным Старостой. Несли хоругви, знамена и иконы. Сзади следовали прихожане с зажженными свечами в руках. Шествие обходило Храм снаружи, — у него закрывались входные двери.

По возвращении, священник, после краткой службы, дотрагивался крестом к запертым дверям, произнося: «Да воскреснет Бог и да расточатся врази Его». Тут двери отворялись, хор торжественно пел: «ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ ИЗ МЕРТВЫХ, СМЕРТЬЮ СМЕРТЬ ПОПРАВ», а священник обращался к прихожанам: «Христос Воскресе!», — ему отвечали единогласно «Воистину Воскресе!», после чего духовенство и крестный ход входил в Церковь под ликующий звон колоколов. Все Храмы были парадно освещены, иконы украшены цветами. Часть прихожан оставалась на всю службу до утра, другие расходились по домам, поздравляя друг друга с праздником, христосовались обмениваясь троекратным поцелуем.

Возле Храмов стояли на длинных столах куличи, паски и крашенные яйца. Прочтя над ними молитву, священник их благословлял, кропил святой водой, после чего прихожане уносили их домой.
В городах горели иллюминации, мерцали плошки на куполах Соборов и Церквей, беспрестанно звонили колокола. В последующие дни, желающим разрешалось взбираться на колокольни и звонить, кто как умел. Не могу забыть величественного зрелища Исаакиевского Собора в С. Петербурге, где 4 Ангела бронзовых держали в руке ярко горящие факелы.


В России (до революции), был прекрасный обычай, соблюдаемый во многих домах, — а именно: часть того что было приготовлено для пасхального стола, отделялась, наполняли этим большие корзины и разносили: заключенным в тюрьмах, в больницы, в богадельни, сиротские дома или беднякам. В праздник Пасхи — все в России были сыты и довольны…

Розговены соблюдались в каждой семье, — у богачей, людей среднего достатка и у неимущих. На розговены приглашались родственники и близкие друзья. Стол был накрыт белой тонкой скатертью, стояли горшки с цветами, обернутые в гофрированную бумагу, — это были зацветшие к Пасхе гиацинты, среди них — куличи, бабы, паски и крашенные яйца, затем — жареный поросенок, ягненок, индейка, копченые гуси и утки, окорока и колбасы. Все было украшено, — куличи — миндалем и бумажными розами с фарфоровым барашком на фоне глазури. Паски украшались цукатами, окорока и жаркие были в папильотках, на окороке было искусно вырезано «Х. В.» — буквы эти повторялись на куличах и пасках. Яйца были красные, синие, желтые, сиреневые, зеленые, выкрашенные золотой или серебряной краской, были и расписные с орнаментами, называющиеся «писанками», варили их и с луковой шелухой — разнообразие трудно припомнить. На столе между блюдами красовались разные вина и водки, среди которых отличались Смирновского изделия — «белая головка», рябиновка, зубровка и вишневка «спотыкач» предпочитаемая женским полом. На розговенах сперва ели освященные яйца, кулич и паску, а после кушали и пили все, что кому хотелось.





На 2-ой день были визиты. Хозяйка оставалась дома, принимала гостей, щедро угощая всем с пасхального стола. Все христосовались, обмениваясь яйцами. Дамам и барышням дарили яички-брелоки, серебряные, золотые, гладкие или с эмалью, из драгоценных камней — аметистов, топазов и т. п. Эти брелоки собирались из году в год, прикреплялись к цепочкам; надевали как колье на Пасху. Дарили красивые бонбоньерки в форме яйца с конфетами или сюрпризом внутри, также яйца в натуральную величину из уральских камней, малахитовые, ляпислазуревые или из камня — коричневого в золотых искорках, прозванного «собранием любви». Эти яйца служили как пресс-папье, или украшали салонные витринки.

___

При каждом зажиточном доме накрывали в кухне стол, пасхой, куличом, яйцами и всякой снедью: прислуга угощала приходивших «проздравить» с праздником господ, — швейцара, дворника, почтальона, соседскую прислугу и нянек приведших детей в гости к ребятишкам господским. Горничные или лакеи, открывавшие визитерам и провожавшие их, получали щедрые и на чаи». Прислуге к Пасхе полагалось двойное месячное жалованье и подарок, а служащим вне дома — уборщикам и подметальщикам улиц, дарили деньги и красное яичко.

Многие, особенно среди купцов, держали во дворе или в подвальном помещении стол с пасхальными кушаньями; к нему шли все кто хотел: вдовцы, холостяки, странники, ходившие по матушке-Росси, бедняки и нищие. Все были желанными, никому не могло быть отказа. Угощением и порядком заведовал кто-либо из домашней прислуги.
___

На Пасхе бились яйцами: кто-то брал в руку яйцо, другой ударял сверху своим, кто разобьет чужое — выигрывал его. Дети катали яйца в особых катках, т. е. в желобках на подставке. Положенное сверху яйцо катилось вниз, за ним другое, третье. Стукнувший чужое яйцо считался победителем, яйцо присваивал себе и получал право следующего «катанья».


Неделя после Пасхи называлась «Красная Горка»; на ней венчали молодых, справляли свадьбы, что было запрещено в Великом Посту. Был еще прекрасный обычай: шли на кладбища, клали яйца на могилы родных друзей и знакомых, а также на заброшенные неизвестные могилы и молились за всех усопших.


Т.А. Смирнова-Макшеева "Воспоминания. Письма".
Tags: институтки, пасха, традиции
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments